г. Челябинск, ул. Кирова, 116
8 (351) 263-22-03
версия для
слабовидящих
Афиша
пнвтсрчтптсбвс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30

Анонсы

Полезные ссылки

Татьяна Джурова: «Некоторые театры существуют в фантомном режиме»

Премьера спектакля «Душа подушки» совпала с ещё одним важным для нас событием – приездом в Молодёжный театрального критика Татьяны Джуровой. В интервью с ней поговорили о «фантомных проектах», цене свободы и драматургах-режиссёрах.

– Как складываются взаимоотношения театра со зрителями и отличаются ли эти взаимоотношения в Москве, Санкт-Петербурге и региональных театрах?

– По-разному. Нельзя сказать, что есть регионы, а есть столицы. Например, в Новосибирске или Красноярске много site-specific проектов, спектаклей-променадов, в действие которых зрители вовлекаются разными способами. Постепенно к такому театру вырабатывается привычка. Могу судить об этом по проекту Бориса Павловича – спектаклю «Другая сторона жизни» по поэзии Елены Шварц. Актриса в нём вступает во взаимодействие со зрителями от лица поэта, лирической героини. Десять лет назад это ввергало аудиторию в ступор, все чувствовали себя неловко, молчали, когда актриса их провоцировала. Сейчас, напротив, пытаются вступить с ней в диалог. А режиссурой эти горизонтальные отношения не предусмотрены, и актрисе приходится лавировать, чтобы сохранить режиссёрскую структуру действия. За последние десять лет зритель очень изменился, отчасти воспитанный квестами, отчасти – спектаклями, подразумевающими контакт и вовлечение.

– Как проявляются горизонтальные отношения в театре?

– Горизонтальный театр – это, к примеру, когда сложно сказать, где заканчивается авторская режиссура и начинается актёрская. Скажем, этюдный принцип работы Юрия Бутусова: актёры приносят режиссёру свои этюды, наработки, а он производит отбор. Часто речевой текст спектакля сочиняется в соавторстве с артистами. Функции режиссёра берут на себя и художники, и композиторы. Проявляется это и в отношениях с аудиторией. При этом не всегда режиссёры, которые позиционируют свою работу как горизонтальную, готовы к самоуправству зрителей. Поэтому работает «этикет»: перед началом спектаклей, будь то «Безликие» в Петербурге или «Зеркало Карлоса Сантоса» в Москве, зрителей предупреждают, что они не должны входить в физический контакт с артистами.

– Можно ли сказать, что сейчас время не только и не столько больших режиссёрских индивидуальностей, сколько менеджерских стратегий в театре? Что делать, если у режиссёра нет менеджерских способностей? Кто должен этим заниматься?

– Многие театры живут проектной деятельностью. Модель, когда во главе режиссёр, которому интересно только ставить собственные спектакли, часто не работает. Особенно в регионах, где театр определяет культурную политику, соединяя художественную, просветительскую и образовательную функции, формируя культурное лицо города. Если не простраивать стратегию взаимодействия со зрителями, а просто выпускать один приличный спектакль за другим, серьёзно повысить культурный уровень вряд ли получится. Хорошо, если в городе несколько театров. А если один? Функцию худрука или проектного руководителя, мне кажется, может брать на себя кто угодно: и режиссёр, и директор, и заместитель директора по творческой работе.

– На ваш взгляд, разная ли степень свободы творческой деятельности у государственных и частных театров, независимых проектов?

– Независимые театры существуют на гранты. Есть там и мера участия городской администрации, Минкульта. То есть они экономически зависимы. Государственные театральные институции в большей степени рискуют, так как их спектакли, их авторы, сами того не желая, то и дело «оскорбляют» чьи-то чувства. ТЮЗы, молодёжные театры – в зоне глобальной ответственности: им приписывается функция воспитания юного поколения, они попадают под бесконечные возрастные маркировки. Поскольку это зона правовой неопределённости, то театры находятся в состоянии тревоги, как будто на прицеле. Им приходится думать о том, чтобы в спектакле не нашли пропаганду суицида, наркотиков, нетрадиционных связей. Но ведь невозможно предсказать, какие смыслы вложат зрители в увиденное.
Другое дело, что некоторые театры существуют в абсолютно фантомном режиме. В этом смысле легко быть независимым. Например, театр зрителя, который может возникнуть в любом пространстве и не нуждается в квалифицированных актёрах, сцене. Он в принципе ни в чём не нуждается, кроме художественной воли организаторов процесса.
Например, Бинарный Биотеатр Василия Березина и недавний его проект «Божественная комедия». В чём там суть: потенциальных зрителей, которые оставили свои контакты, оповещают о времени и месте, где произойдёт очередная встреча. Это может быть что угодно: железнодорожный вокзал, чья-то квартира, Ботанический сад. Там зрителю читают одну из песней «Божественной комедии». Или другой их проект – «Синяя птица в Синей птице». Десять человек, заранее сговорившись, покупают билеты на спектакль МХАТ имени Горького «Синяя птица», который идёт в этом театре многие десятилетия, садятся на балкон и в наушниках в общем чате слушают комментарии Березина к спектаклю.
Второй пример – Театр «На вынос» Алексея Ершова и Максима Карнаухова в Санкт-Петербурге. Один из его проектов – Poe.Tri. – спектакль-прогулка в компании поэтов. Да, у них есть определённая степень свободы, но её цена высока. Неслучайно подобными независимыми театрами занимаются очень молодые люди, так как это не приносит никакой материальной компенсации.

– Как бы вы советовали воспринимать современный театр? Как увидеть законы и принципы, по которым режиссёры ставят свои спектакли?

– Как-то подстраиваться. Некоторые режиссёры формулируют свои законы здесь и сейчас. Можно использовать набор ключей, но в театре самое интересное – когда ключи, которые у тебя есть, не работают по отношению к тому, что ты видишь. Тогда ты понимаешь: это нечто новое. Если ты этого не чувствуешь, или чувствуешь, но не можешь сформулировать, лучше отойти и подождать, пока это сделает кто-то другой вместо тебя.

– Вы не могли бы обозначить наиболее интересные и заметные тенденции в современной драматургии?

– Появляются пьесы, в которых вообще нет героя. Например, когда драматургический текст – это математическая формула. Человек как объект выходит из сферы интересов драматургии. Между театром и современными пьесами, которые не подразумевают персонажей, возникает зазор. Театр не может вскрыть это традиционными ключами. Драматургия вступила на территорию, где ей уже не нужен театр. Можно сказать, что это пьесы для чтения. В Санкт-Петербурге появляются авторы, которые сами пишут и сами придумывают странные формы презентации своих текстов. Не так давно прошёл «Так себе фестиваль», где драматурги показывали свои пьесы не в театре, а в прачечной, лофтах или в заведениях, где продают шаурму. Одна из пьес была представлена с использованием шести ноутбуков: где-то это было уже записанное видео, где-то использовались куклы, где-то шла видеографика. Да, это была совместная работа драматурга с режиссёром, который придумывал форму и способ подачи текста, но это очень тесная коллаборация.

*

Татьяна Джурова (Санкт-Петербург) – театровед, театральный критик, кандидат искусствоведения, редактор интернет-блога «Петербургского театрального журнала», член экспертного совета фестивалей «Золотая Маска», «Арлекин», «Прорыв». Выступает одним из организаторов Международного театрального фестиваля имени А.М. Володина «Пять вечеров» и в его рамках отбирает пьесы современных драматургов для спецпрограммы «Первая читка».

Екатерина Сырцева
Фото: Игорь Шутов

Создано: 04.04.2019 г. 23:24
Изменено: 04.04.2019 г. 23:25
* - Все поля обязательны для заполнения