г. Челябинск, ул. Кирова, 116
8 (351) 263-22-03
версия для
слабовидящих
Афиша
пнвтсрчтптсбвс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 1 2 3 4 5 6

Анонсы

Полезные ссылки

«”Автор умер” – утверждение свободного человека». В Молодёжном театре обсудили известное эссе французского философа

Два часа длился разговор об эссе Ролана Барта «Смерть автора» и о том, как оно повлияло на театральное искусство. В Молодёжном театре впервые прошла ридинг-группа, модератором которой выступил режиссёр Александр Черепанов. Среди участников – представители технических профессий, филологи, преподаватели, психологи, блогеры, школьники и студенты, а также завлиты, режиссёры, актёры. Объединило их желание вывести разговор о театре на более глубокий уровень осмысления.

С самого начала Александр Черепанов задал направление беседы и её характер: это не лекция, не навязывание одной точки зрения, но попытка вместе разобраться в том, как воспринимать современный театр, как видеть смыслы, заложенные авторами спектакля, в какой степени эти смыслы зависят от литературной основы.

Начали с теории: проговорили, кто такой Ролан Барт (французский философ и литературовед, представитель структурализма и постструктурализма, семиотик), прослушали мини-лекцию кандидата философских наук Дианы Гаспарян о том, что такое структурализм (направление в социальных науках ХХ века, в рамках которого культура рассматривалась как знаковая система, а общество – как символический порядок) и какое влияние он оказал на дальнейшее развитие гуманитарных наук.

Затем перешли к практике. Ведущий ридинг-группы предложил зрителям, которых сам выбрал, вслух зачитать отрывки из произведений трёх авторов – Николая Гоголя («Мёртвые души»), Фёдора Достоевского («Идиот»), Ивана Тургенева («Первая любовь»). И задал вопрос: «Кто это говорит?»

В противовес первым ответам («Автор... лирический герой») выступил один из зрителей:

– На самом деле эти тексты – всего лишь набор структур. Это только буквы и слова. Читатель воспринимает их, как ему угодно, исходя из своего опыта, образованности. Конкретные смыслы появляются в этих текстах только тогда, когда приходит читатель и начинает их воспринимать.

На предложение прочитать отрывки из текстов зрители откликнулись с интересом. Получился своего рода перформанс: три человека по-разному прочитали три текста, как чтецы выделили что-то своё, остальные услышали что-то другое, хотя автор, возможно, и вовсе закладывал что-то третье. В этом плане получилась иллюстрация эссе Ролана Барта «Смерть автора».

От текстов перешли к театру. Зрителям предложили порассуждать о том, почему современный театр до сих пор опирается на текст, почему сохраняется диктатура автора. И действительно: несмотря на появление экспериментальных постановок, в которых нет литературной первоосновы, а порой нет и актёров, в театре часто можно услышать возмущённые возгласы: «Это не Чехов!» или «Это не Шекспир!»

– Мне кажется, смерть автора относительно театра – это вопрос о том, как мы интерпретируем первоисточник, который в нас попадает или нет, – заметил режиссёр Олег Хапов. – По поводу того, что в нас не попадает, мы не будем рефлексировать, это пройдёт мимо. А вообще слова о смерти автора – несколько задиристое заявление. Оно не только провокативно, но и ложно, как мне кажется. Автор – производитель смыслов. За каждым автором стоит энергия. Познавать её или отталкиваться от неё – наше право. Я как режиссёр не книгу ставлю, а смыслы, которые вижу в конкретной пьесе, у конкретного автора, потому что мне интересно об этом рассуждать. Умирает автор или нет, мне не важно. Мне важно уловить смысл, который закладывал, скажем, Чехов. Не важно и то, какие выразительные средства я буду использовать для передачи этого смысла – одену ли я актёров в костюмы соответствующей эпохи или буду использовать современную одежду.

После – говорили о том, откуда вообще пошла традиция безукоснительно следовать каждой букве текста при его постановке в театре. Вспомнили Константина Станиславского и МХАТ, артисты которого погружались в жизнь социального низа, ходили «в народ», чтобы потом максимально точно и реалистично воспроизвести это на сцене. За годы советской власти в сознании и зрителей, и театральных критиков укрепилось утверждение: автор должен быть воспроизведён до малейшей запятой. О другом театре (например, о театре глубокого проживания, созданного польским режиссёром Ежи Гротовским в 60-е годы ХХ века), о театре, в котором актёр отказывался от себя, превращая спектакль в акт своеобразного священнодействия, о театре, который перечёркивал автора – обо всём этом в России узнали гораздо позже. В то время, когда в мире Запада произошла смена культурной парадигмы, у нас всё осталось прежним, а шлейф советского наследия тянется до сих пор. По замечанию присутствующего на ридинг-группе преподавателя, школьников по-прежнему спрашивают: «Что хотел сказать автор?» и занижают баллы на ЕГЭ, если ученик отвечает нешаблонно.

Разговор об эссе Ролана Барта вышел на разговор о внутренней свободе. В самом деле: написать текст, заявляющий о смерти автора, о необходимости и возможности устранить его, может только смелый человек. Человек, который не ждёт готовых смыслов, но готов сам рождать их.

– В каком-то смысле Барт боролся против философии позитивизма, которая создаёт культурный подтекст, оживляет автора, – отметил драматург Олег Мясников. – В чём беда позитивистских установок: за нас думает культурный контекст и автор. В чём сила Барта и его крестового похода против автора: мы начинаем думать сами. Но, мне кажется, не нужно ломать копья, нужно искать, что сближает две эти позиции, потому что истина посередине, и жизнь тоже там.

Писатель как автор умирает, когда ставит точку в произведении, режиссёр как автор умирает в день премьеры. Вопрос: в какой момент умирает актёр, если и его считать автором смыслов? С одной стороны, актёр умирает каждый раз, когда встречается со зрителем: актёрское и зрительское мировосприятия соединяются, и начинается их совместное авторство и производство смыслов. С другой стороны, актёр умирает, когда закрывается занавес. Зритель выносит из зрительного зала переданный артистом смысл и либо сохраняет его в себе, либо передаёт близким, рассказывая об увиденном.

Что тогда делать со спектаклями, где нет актёров? Таких в России немного, но всё же есть удачные примеры. Вспомнили проект санкт-петербургского режиссёра Семёна Александровского «С Чарльзом Буковски за барной стойкой». Там зрителям предлагают прийти в бар, где им вручают наушники, и на протяжении 50 минут они слушают отрывки из произведений писателя Чарльза Буковски, потягивая пиво и наблюдая за происходящим в баре.

– В таком случае возникает другая форма взаимодействия, – пояснил Александр Черепанов

Одним из главных выводов встречи стало то, что каждый зритель сегодня имеет право увидеть свой спектакль, найти свои смыслы, независимо от того, как в школе ему преподавали Чехова или Шекспира. К счастью, современный театр разнообразен и каждый зритель может выбрать свой театр: реалистичный, традиционный или экспериментальный – без текста или без актёров, спектакли-променады или иммерсивные постановки.

Участники ридинг-группы пришли к тому, что в современном театре смыслы рождают все: автор, текст которого дал импульс режиссёру; режиссёр и постановочная группа, которые определённым образом переносят текст на сцену; зрители, которые что-то выносят из увиденного. Но чтобы это случилось, нужно, чтобы зрители были готовы к непонятному, сложному, не совпадающему с их привычным мнением и ожиданиями. Нужны зрители, готовые к внутренней работе по самостоятельному производству смыслов, готовые развивать в себе навык видеть законы, по которым режиссёр строит спектакль.

Уходя, участники благодарили за встречу, отмечали, что таких событий в Челябинске не хватает – событий, которые создают среду для серьёзного и интересного разговора, которые позволяют объединиться представителям разных театров и разных сфер деятельности. Также в финале прозвучало, что следующую встречу можно было бы посвятить исследованиям немецкого театроведа Эрики Фишер-Лихте, её трудам о том, что такое перформанс, референтная петля обратной реакции, эстетика перформативности. О продолжении проекта станет известно в начале следующего театрального сезона.

Екатерина Сырцева
Фото: Игорь Шутов

Создано: 02.07.2019 г. 00:29
Изменено: 02.07.2019 г. 00:34
* - Все поля обязательны для заполнения