Андрей Игоревич Анашкин

Артист

Дата рождения
23 сентября

Место рождения
г. Челябинск

Образование
Челябинская государственная академия культуры и искусств

Биография

Родился в Челябинске. На сцену впервые попал в летнем лагере в шесть лет. В школе в первом классе играл роль Микроба. Занимался в радиокружке, пел в хоре, играл в хоккей, почти получил КМС по лёгкой атлетике.

Потом в 46-ую школу пришла Маргарита Анатольевна Дмитриева и организовала театральную студию «Глобус». Она и привила Андрею любовь к театру. В старшей школе за дуэт в спектакле «Шантеклер» по Эдмону Ростану вместе с партнёршей Андрей получил «Серебряную маску» на городском фестивале детских театральных коллективов. Там его заметил Игорь Кузьмич Перепёлкин.

После школы Андрей поступил Челябинский государственный институт культуры на курс режиссёра ТЮЗа Игоря Перепёлкина. После того, как Игорь Кузьмич ушёл из жизни, курс взял Михаил Филимонов.

В 2000 году Андрей Анашкин с одногруппниками попал в ТЮЗ, но в силу определённых обстоятельств в 2005 году ушёл из труппы, но не из профессии: оставался приглашённым артистом в ряде спектаклей. Параллельно работал в агентстве по организации мероприятий. Через 17 лет Андрей вернулся в Молодёжный театр и стал Герцогом в постановке «Мера за меру».

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Я вылез на сцену впервые ещё до школы. Мне было шесть, осенью я должен был идти в школу. Мой садик находился рядом с домом, и родители отправили меня узнать, смогу ли я доходить в детский сад летом. Я пришёл к воспитателям и сказал, что родители меня летом водить не будут. Вернулся домой и сказал: «Не пускают». В общем, всех обманул. Родители тогда отправили меня в летний лагерь, где я сыграл Юного барабанщика. А в первом классе я получил роль Микроба.

Важную роль в моей жизни сыграла театральный педагог Маргарита Дмитриева. Она организовала театральную студию «Глобус» в школе, и всё как-то понеслось. Вариант, куда поступать, был только один.

Я плохо знал математику. Мне учительница Марья Федоровна говорила: «Анашкин, я же знаю про тебя всё: ты три пишем, два в уме». И на выпускном экзамене она специально вышла из кабинета. А я со всеми договорился, мне ребята прислали бумажки с ответами, и я все списал. Марья Федоровна с меня на выпускном взяла обещание, что я никогда не буду связывать жизнь с математикой. И вот, после спектакля «Васса Железнова» я встретился с Марьей Федоровной. Она была вся в слезах. Поблагодарила, что я не стал заниматься математикой. А я был очень благодарен ей.

У меня были проблемы в школе. Я много читал, но не то, что нужно, а что нравится. Постоянно это приводило к проблемам, я нервничал, а родители говорили: «Ты в школу доходи, а в институте вольнодумствуй, там всё свободнее». На вступительном экзамене по литературе мне достался билет «Поэты-современники». Я кого-то вспомнил и даже процитировал, а потом возьми и брякни – институт же – про современного поэта Юрия Шевчука. И давай ей читать его стихи. Педагог сказала: «Это не поэт». Мы с ней «закусились», и она влепила мне двойку.

Я пришёл домой в шоке: родители же сказали, что можно. Так расстроился, затих. А на улице лето, все развлекаются. Через две недели мне позвонил куратор нашего курса, накричал и сказал, чтобы я бросал все дела и готовился к пересдаче по литературе. Мне стащили тонны книг. Я что-то читал, что-то родители пересказывали. «Войну и мир» смотрел в кино. Уже ребята с курса две недели ходили в вуз, у них какая-то активная жизнь была. А я готовился. В итоге на пересдаче блестяще ответил на пятёрку и поступил.

Первое занятие в вузе я прогулял. Пришёл и не понял, в какой класс идти. Во все классы ломился, к хореографам заходил. Ну, я пошёл в итоге, сел в палисадник у вуза и ждал. Так и начал учиться.

С первого курса я оказался на сцене ТЮЗа. С одногруппником Максимом Терлецким нас одели в одежды из чёрного бархата, из него же был задний фон. Это нужно было, чтобы мы были максимально незаметными. И мы махали в «Сказке о Царе Салтане»: он коршуном, а я – лебедем.

Через семь с половиной лет я ушёл из репертуарного театра. У меня было много ролей, дали госпремию – грех жаловаться. Но ощущалось какое-то безвременье. В театре не было главного режиссёра, были проблемы с зарплатами. А у меня родилась дочь: надо было кормить, поднимать. Мой друг открыл праздничное агентство и вместе мы начали делать в Челябинске шоу-бизнес. И у меня всё было хорошо: счастливый, довольный, модный.

В один момент я понял: что-то не то. Я не могу без театра, и всё. Последние пять лет до возвращения в театр у меня была депрессия. Мне не нравилось то, чем я занимаюсь. Как будто я уже всё узнал и не хочу идти на работу. А это же самое страшное.

Потом в театр пришёл главный режиссёр. Я начал смотреть на то, что происходит в театре, и мне это понравилось. Подошёл к Ивану Миневцеву и сказал: «Наверное, я хочу попробовать вернуться». А ещё хотелось поработать с Тимуром Насировым. Он как раз ставил спектакль «Мера за меру». Мне сразу дали роль Герцога.

В театре нужно совершать ошибки на репетициях, не бояться пробовать. Фиксация на идеальном результате здесь и сейчас мне ужасно мешала. Я работал как ведущий и организатор мероприятий и там всё должно быть идеально, права на ошибку нет. Здорово снимать шелуху, которой оброс вне театра. Тимур Насиров говорил перед премьерой: «Ошибка – божья благодать».

Современная драматургия расширяет зрителя и театр. Здорово, когда зритель идет «через кассы», когда вокруг всё звенит. Театр должен быть интересен. И почему не использовать современную драматургию на пользу театра?

Я не знаю, что меня привлекает в театре. Я частенько звоню своему театральному педагогу, Маргарите Дмитриевой, и говорю, что это мучительно. Она будто мне ввела какую-то инъекцию. Мне надо быть на сцене.

Когда я вернулся в театр, понял, что внутренне успокоился. Несмотря на то, что репетировать было сложно. Я снова стал заниматься делом, которое люблю. По всей видимости, я не могу без театра, проверил это в жизни.

Мне не очень интересны образы «белого и пушистого» добряка. Режиссёры часто видят во мне образ злодея, и мне это нравится. С удовольствием сыграл бы Ричарда Глостера в шекспировском «Ричарде III».

Я счастливый человек. Занимаюсь любимым делом, у меня прекрасная семья. За что ни возьмусь, добиваюсь успеха.

Я вообще балбес в жизненном плане. Несмотря на возраст, я порой очень наивный человек. Всегда верю, что в людях есть хорошее начало. На мне не розовые очки, но какой-то оттенок есть. Так легче по жизни шагать. Жизнь может и пинка дать, но надо встать, отряхнуться и пойти дальше.

Меня вдохновляют путешествия, моя большая семья. Моя дача – мое место силы. У меня есть там уголочки, где я могу смотреть на небо. Мои друзья. Мои коллеги. Мы можем с кем-то так хорошо про театр поговорить, что думаешь: «Слава Богу, что есть люди, которые по-хорошему болеют театром». Такие люди дают энергию.

Индия – моё место силы. Решил, что стареть хочу там. Буду смотреть на океан. Там с тебя на третий день начинает «выходить» Челябинск, суета. У каждого по-своему, у меня – через слёзы. Перестаёшь замечать какие-то проблемы. Это невероятно ощущение. Очень ценно это ощущение после поездки удерживать и после возвращения. Даже люди вокруг замечают в тебе изменения. Через время снова, конечно, обрастаешь чешуёй. Но я стараюсь сохранять этот внутренний свет как можно дольше.

Профессиональная этика в театре важна. Мы же вспыльчивые люди. Важно быть чутким по отношению к партнерам и коллегам. Как ни крути, театр – это большая семья. Мы очень много времени проводим вместе.

Вернувшись в театр, я понял, что это не работа. Это серьезный труд. Это большой кусок жизни. Но не работа от звонка до звонка. Если не будешь мучаться, искать, может получиться глупость на сцене. Проще тогда на завод пойти.

Есть спектакли, после которых мне сложно переключиться эмоционально. Помню, играл персонажа со сложной судьбой, героя с кризисом среднего возраста, у которого рушится по кусочкам жизнь. В один момент я ночью встал, вышел на балкон и понял, что я не Андрей. Бывает такое состояние между сном и явью, но оно обычно быстро проходит. А тут нет. Я сильно испугался: я не могу себе сказать, что я – Андрей! Мне было больно и плохо, как персонажу, которого я играл.

Для меня театр – это мощная терапия. Почему – не знаю. Может, потому что занимаюсь любимым делом? Когда думаешь про логику, психику другого человека, когда вгрызаешься в роль, персонажа, учишься рефлексировать, а не просто плыть по жизни.

Я человек, который умеет любить. Я люблю свою жену, свою дочь, хороших людей рядом с собой. А что такое любовь… Станиславский говорил: «Любить – это хотеть касаться». Без этого человека ты не можешь. Ты не ты. Он тебя сформировал, а ты его. Любовь – это когда не можешь. Как жить без любви, не понимаю. И театр я люблю. Я не могу без него жить.